Говор Брянской области вырос на стыке трех культур: русской, белорусской и украинской. И пока в Москве уставший человек «выдыхается», а в Сибири говорят «притомился», житель Брянщины честно признается: я «замахался». 

Если же кто-то его ловко одурачил, значит, его «намахали», а на работу жители ездят в том числе на «тралике», совсем не похожем на питерские «рожки» или архангельское «тролль». 

Когда нужно расплатиться наличными, брянец предложит «отслюнить» купюру, а про бесцельно шатающегося лоботряса скажут, что он «чкается». А еще тут есть своя «барабуля», и это не рыба, а репчатый лук. 

Местное училище здесь зовут «хмызней», и что интересно, у  соседей-смолян тоже в обиходе есть это слово - «хмызник», но всего лишь кустарник. А вот чисто брянскими лингвистическими самоцветами можно считать еще три лексемы. Если хозяйка переборщила с солью, она «перебавила» суп, любую нелепицу и несусветную чушь здесь нарекут звучным «рожно», а за отрезом ткани отправят не в швейный магазин, а «по крам».

Веками территория Брянщины входила в состав Великого княжества Литовского, а затем оказалась на рубеже русского, украинского и белорусского миров, где крестьянская речь, не зная государственных границ, свободно впитывала лексику соседей. Так и сложился этот переходный южнорусский говор, в котором, по сути, законсервировался живой, устный праславянский дух. 

Поздравляя с праздником, губернатор Брянской область Олег Мельниченко сказал: 

Созданная более тысячи лет назад славянская азбука стала основой для просвещения, передачи накопленных знаний, трансляции идей и смыслов. Беречь и защищать духовные ценности, которые отстаивали предки – наша святая обязанность. Убежден, что великое наследие Кирилла и Мефодия – славянская письменность и культура – будет служить многим поколениям после нас.

В дни, когда мы чествуем Кирилла и Мефодия, стоит помнить, что славянская письменность начиналась не только с пергамента и чернил, но и с такого же звучащего, сочного народного языка.